?

Log in

No account? Create an account
САМОЕ ВАЖНОЕ ВСЕГДА ОЧЕНЬ ПРОСТО: Держите в доме шприц или иглу. Когда возникает инсульт, независимо от того, где находится жертва, не перемещайте его / ее. Потому что, если перемещать, капилляры в мозгу лопнут!


Помогите жертве сесть, где он / она может быть предотвращена от повторного падения, а затем кровопускание может быть начато. 
Если в вашем доме у вас есть шприц для инъекций, это было бы лучше всего, в противном случае, швейные иглы или булавки тоже будут работать.





1). Подержите иглу / булавку над огнем, чтобы стерилизовать их, а затем использовать для прокола кончиков всех 10 пальцев на руках. 


2). Нет никаких конкретных акупунктурных точек, просто уколите в мм от ногтя.


3). Уколите так, чтобы кровь вытекала. 


4). Если кровь не начинает капать, сожмите проколотый палец вашими пальцами.


5). Когда все 10 пальцев кровоточат, подождите несколько минут, после чего жертва очнется.


6). Если рот жертвы, искривился, потяните за уши, пока они не станут красными.


7). Тогда уколите мочку каждого уха два раза, так чтобы две капели крови вышли из каждой мочки.

Через несколько минут жертва должна прийти в себя. 
Подождите, пока жертва придет в его (ее) нормальное состояние без каких-либо ненормальных симптомов, затем отправьте его ( ее) в больницу. В противном случае, если он / она была бы доставлена в больницу в машине скорой помощи в спешке, тряска при поездке привела бы к тому, что капилляры в мозгу жертвы лопаются. 
Если ему / ей удается справиться с ходьбой, то они, слава Богу, спасены.
Read more...Collapse )

Всем (довольно важно)

 

Хочу похвастаться: у меня совсем недавно (в середине мая) вышла новая книжка: Владимир Эрль. С кем вы, мастера той культуры? Книга эстетических фрагментов. – СПб.: Юолукка, 2011. – 243 с., без иллюстраций, но с двумя фотопортретами.

Особенно рекомендую тем, кому дороги имена Эллика (Леона Леонидовича) Богданова и Василия Кондратьева. Также хочу обратить внимание на мой мемуар «Пятая проза» (NB!). В Питере книга пока продаётся в «Борее» и в магазине на Австрийской площади, а в столице ограниченное кол-во экземпляров будет в переехавшей «Гилее». Спасибо всем, кто купит. Ещё большая благодарность за отклики...

 

Известный литературовед (он вёл знаменитый «блоковский семинар» в Университете) Дмитрий Евгеньевич Максимов всю жизнь писал стихи (хорошие!). Готовя в конце жизни книгу своих стихотворений, он снабдил её «Опытом предисловия», где (между прочим) говорится:

 

Мои стихи не пригодятся ни губернаторам, ни квартальным, ни Добчинскому, ни Ивану Кирилловичу, который очень потолстел и играет на скрипке, ни академикам, ни плотникам, ни кесарям, ни галилеянам, ни моей жене, ни жене моего брата, никому, никому... Поэтому посвящаю их марсианам, австралийским кенгуру и моему коту, который уже целый час сидит у лампы, скрестив руки, и неподвижно глядит на меня снисходительно-брезгливыми глазами.

(Д.Максимов. Стихи. СПб., 1994. С. 40)

 

А вот и его стихи:

 

Задворки

 

Бреду ни шатко ни валко.

Безлюдье. Кошачье пение.

Ржавые бревна. Свалка.

Замедление. Завершение.

– Из цикла «Короткие, белые, разные» (в разделе «Семидесятые и восьмидесятые годы»). С. 83.

 

* * *

Кот лапами перебирает.

И время над страницей тает,

И жаркая вода в трубе

Журчит о нас и о себе:

О том, что в пол уполз кащей,

О снах и милостях вещей.

Проси ж и ты, разжав губу,

Чтоб ангел потерял трубу.

(В разделе «Семидесятые и восьмидесятые годы». С. 87)

 

* * *

 

Товарищи мои, собаки, кошки, птицы,

Домашние и верные мои.

Пусть жизнь исчерпана и горю нет границы, –

Я буду с вами в темном забытьи.

 

Весь день кружиться в этом мире лютом,

Тяжелым шагом мерить черный путь,

А вечером в истоки жизни мутной,

В уют животный томно заглянуть.

 

И в час возмездия, подушками казним,

Когда потянутся бессмысленности рачьи,

Я буду вспоминать глаза собачьи

И лапы жать товарищам моим.

 

– В разделе «Ранние стихи (Вторая половина 20-х – начало 30-х гг.)». С. 128.

 

 

Коту

 

Стыжусь кота. Мне не взглянуть

В его правдивое лицо.

В тот день, когда в попятный путь

Я ухожу со всех концов.

 

Мне в белобрюхости кота

Открылась сердца чистота,

Но кот, краснея от стыда,

Прикрыл суровые глаза.

–В разделе «Приложение (Разные, боковые, шуточные)». С. 142.

 


Дополнение

 

В романе Константина Вагинова «Бамбочада» несколько приникновенных страниц посвящены коту Мурзилке. К сожалению, интересующая нас тема обнаруживается только в его самых ранних (1916 или 1917 г.) стихотворениях:

 

Грациозная кошечка и полудева,

При которой можно говорить обо всем,

Крашеные ногти выпускаешь без гнева

И царапаешь больно, забывая потом.

– Начало стихотворения «Ф...» (обращенного к даме)

 

 

Обыкновенная история.

 

На огромном тротуаре жалобно мяукал котенок

С липкими глазами, как у дряхлой старухи,

За стеной рояля раздавались звуки

И пищал упитанный ребенок.

 

Маленький котенок, дрожа от стужи,

Залез в газетную бумажку,

За стеной ребенка кормили теплой кашкой,

И садились взрослые за ужин.

 

Маленький котенок смотрел на фонарик,

Может быть, он думал: «Отчего не греет?»,

Маленький ребенок, от радости потея,

Глазел, как вертится гладильный валик.

 

Худенький котенок умрет на панели –

Он никому не нужен!

Толстый ребенок, кончив ужин,

Будет валяться в колыбели.

 

 

Ночь

 

Черные кошки бродили меж цветов,

Черные кошки вдыхали ароматы,

Красные розы меж черных хвостов

Были похожи на блики заката.

 

Желтые розы струили свой аромат,

Фиалки дарили благоуханье,

Черные кошки лоснились, как агаты,

И чувствовали сладкое страданье.

 

Они покачивали бархатной головой

И мурлыкали повелительно-нежно,

И покорные музыке неземной

Цветы отдавались безмятежно.

 

Но вот был выпит весь аромат

И черные кошки медленно удалились,

И розовое солнце из синих врат

В облаке пыли появилось.

 

 

К сожалению, ни одного целого произведения на волнующую тему нет среди «взрослых» стихотворениях Введенского, Олейникова, Хармса и Игоря Бахтерева. Правда, в стихотворении 1935 года Бахтерева «Один старик, вместо лампы себя повесивший» («Поэты группы “обэриу”». СПб.: Советский писатель, 1994) есть замечательные строки:

 

За туманами окошек

ветерки колышутся,

голоса продольных кошек

за окошком слышатся.

(С. 278)

 

И всего лишь один раз К** встречается у Хлебникова:

 

Котенку шепчешь: «Не кусай».

Когда умру, свои дам крылья.

Писал устало Хокусай,

А брови – Матери Мурильо.

(Бегство от себя. Воспоминания. 1915)

 

Ср. первоначальную редакцию:

Котенку шепчешь: не кусай!

Когда умру, тебе дам крылья!

Кровавит ротик Хокусай.

А взоры – Матери Мурильо.

 

А Гоголь? –

 

И, призадумавшись, Луиза хлебом

Кормила с рук своих кота, который

Мурлыча крался, слыша сладкий запах.

...........................................................

 

Котики сладостные, 2

 

Несколько рассказов (на мой взгляд, – стихотворений в прозе) из другой посмертной, увы, книги Коваля, «Листобой: Избранное» (М.: Издательский Дом «Подкова»; «Деконт +», 2000):

 

Шатало

 

Пошла по воду Орехьевна, но тут же воротилась. Грохнула в угол коромыслом, брякнула пустыми вёдрами.

– Ну, аньдел мой, сам иди!

– Что такое?

– Он опять сидит.

– Кто?

– Шатало чёрное.

– Ну и что? Сидит, никого не трогает.

– Ну да! Не трогает! Я только к колодцу, а он передо мной дорогу перебежал.

Я взял вёдра и пошёл к журавлю-колодцу.

В белой рубашоночке, которая сияла из-под чёрного костюма, Шатало и впрямь сидело на дороге.

Заприметив меня, Шатало выгнуло дугой спину, томительно потянулось и сказало: «Мррру я, мррру...»

– Врёшь – не умрёшь, – сказал я, – сиди спокойно, дай воды набрать.

«О, мррру я» – ответило Шатало и, лениво поднявшись с места, пересекло дорогу перед моим носом.

Волей-неволей я остановился – переходить Шаталью тропу не хотелось. С другой стороны улицы Шатало внимательно глядело, что я буду делать.

– Плевать я на тебя хотел, – сказал я, – не верю в кошачьи приметы.

И я пересек невидимый путь Шаталы и пошёл к журавлю-колодцу. А колодец у нас и вправду чистый журавель. Так всегда наклонится, что достанет носом в самую середину земли. И всегда принесёт воды чистой, сладкой, средиземной.

Повесил я на нос журавлю ведро, нырнул журавель в глубину земли, а вынырнул без ведра.

– Тьфу ты пропасть... провались. Ну, Шатало!..

Оглянулся я – а Шатало сладко потягивается. «Мррру я, мррру...» – мрёт от удовольствия. Сбегал я домой за «кошкой», привязал её к носу журавля. Шарил-шарил в глубине земли – нашарила «кошка» ведро. «Кошка»-то моя – это три стальных крюка.

Понёс я воду домой, да по дороге поскользнулся – воду расплескал, с полведра осталось.

А Шатало уж на крыльце встречает, к ногам моим ластится: «Ой, умррру я, умррру...»

Глаза у него сияют, усы торчат, рубашонка белая горит из-под пиджака. Веселится Шатало, молока хочет.

Орехьевна вынесет ему, бывало, молока – пей, Шатало бродячее!

Напьётся Шатало и сгинет, день не приходит, два, а после опять сидит у колодца, добрым людям дорогу перебегает.

Пойдёшь за водой, положишь ему нарочно окунька, чтоб не перебегал, так он, хитрый, вначале перебежит, а уж после к окуньку возвращается.

Как-то объявились у нас в деревне заезжие рыбаки. Покормили Шаталу и взяли с собой на лодку.

– Он нам счастье принесёт, – прощались они.

Не знаю уж, принёс он им счастье или нет. А мы теперь по воду легко ходим, без задержки. Да что-то вроде вода не та стала. Или чай не такой? Не заваристый, что ли?

(Из цикла «Журавли»; с. 160–161)

 

Весенний кот

 

Пришла весна, зацвели мать-и-мачеха и незабудки, под коричневыми корнями леса явились подснежники, а в соседнем доме неожиданно расцвёл Кот.

Подснежниками заголубели котовьи усы, мать-и-мачехой и листом черёмухи зазолотели глаза, а на лапах и на груди объявились белые вербные серёжки.

Разукрашенный, цветущий, полёживал он на новой траве, посиживал на старом заборе, блистал глазами на крыше сарая.

Я всё ждал, что на хвосте у него объявится какой-нибудь тюльпан весенний, особенный, котовий, но тюльпан не появлялся.

«Наверно, у котов хвосты цветут позднее, – думал я. – Летом, в июле».

(Из цикла «Жеребёнок»; с. 463)

 

Летний кот

 

Тут на днях встретил я Летнего кота. Рыжий и жаркий, вобравший в себя солнечный зной, лениво развалился он в траве, еле шевелил усами. Заслышав мои шаги, он поднял голову и строго поглядел: дескать, проходи, проходи, не заслоняй солнца. Целый день валялся кот на солнце. То правый бок подставит солнцу, то левый, то хвост, то усы.

Начался закат и кончился. Наступила ночь, но долго ещё что-то светилось в саду. Это светился летний солнечный кот-подсолнух.

(Там же; с. 464)

 

Осеннее котяро

 

Падают листья на землю и на кота. А кот караулит, подстерегает и вдруг бросается на падающий лист, прихлопывает его лапой и грозно грызёт. Ему кажется, что это такие воробьи разноцветные.

«Глупое осеннее котяро, – думаю я. – Листья с воробьями путает».

А кот заметил, что я про него думаю, и затаился.

Падают листья, заваливают кота.

«Эх, и сам-то я как опавший листок, – грустит кот. – Печально на душе, тоскливо».

«Какой листок? – думаю я. – Вон какая морда толстая да усатая».

«При чём здесь морда? На душе тяжело. Лежу вот под листьями, грущу».

«Чего ты грустишь-то, котяро осеннее?»

«Жалко как-то... Вот и птички улетают... Вам этого не понять».

До вечера лежал кот в подсолнухах, печалился.

Похолодало. Вскочил кот, выгнул дугою спину, фыркнул и помчался в дом. Сразу полез на печку.

«Хватит мне быть осенним котом, – ворчал он. – Стану теперь зимним».

В эту ночь и выпал первый снег.

(Там же; с. 465)

 

 

Солнечное пятно

 

Чужой и рыжий на крыльце моего дома спал огромный кот. Разморенный солнцем, он привалился к двери спиной и посамывал. Я кашлянул. Кот приоткрыл глазок. И это, доложу вам, был жуткий глазок, вполне бандитский. Изумруд и лазурь горели в нем.

Оглядев меня, облив лазурью, обдав изумрудом, глазок закрылся.

– Позвольте пройти.

Кот не шевельнулся.

– Вы не правы, – как можно мягче заметил я. – Ну, согласитесь, это мой дом, приобретённый недавно по случаю. Вы спросите, откуда у меня такие деньги? Я работал, уважаемый. Работал ночами, над-ры-ва-ясь! Позвольте же пройти мне в мою собственность.

Пока я нёс эту белиберду, кот отворил оба глаза, слушая меня с интересом. На слове «над-ры-ва-ясь» он встал, потянулся и отошёл в сторону, освобождая проход. Я открыл дверь.

– Прошу, – сказал я. – Пожалуйста, заходите.

Пропустив меня вперёд, кот вошёл следом. Он вёл себя разумно, интеллигентно, но всё-таки это был опасный кот. Его благородство было окрашено в рыжий пиратский цвет. Неслышно ступал он за мной, но я чувствовал за спиной его рыжее пиратство. Вошли в комнату.

– Располагайтесь, – предложил я. – Вот печь, вот табурет.

Гость оглядел печь и табурет и, заметив на полу солнечное пятно, падающее из окна, лёг под солнце и задремал.

Я отрезал кусок колбасы, которую берёг для гостей, положил поближе к его усам. Он повёл носом и отвернулся.

– Ну, это уже неправильно. Угощаю чем могу. Обидно.

Кот выслушал моё замечание, кивнул и опять задремал.

– Не понимаю, – сказал я. В чём дело? Неужели не нравится колбаса? Странно. Многие любят. Вы сыты? Ночь, полная пиратств? А? Неужели птички? Скажите честно, это так? Птички?

На слове «птички» котяро замурлыкал.

– Не могу приветствовать! – сказал я. – Не одобряю!

Пират с наслаждением развалился в солнечном пятне. Мотор мурлыканья работал ровно и мощно. Странно было, что при таком моторе кот никуда не ехал. Он грохотал, как большой мотоцикл с коляской.

Я сел к столу и занялся каким-то делом, скорей всего писательским скрипучим застольным трудом. Но дело не клеилось. Огненный и грохочущий бандит на полу отвлекал мысли в рыжую сторону. Отодвинув скрипучий свой труд, я достал кисть и акварель.

Кот приоткрыл глаз.

– Один набросок... приподнимите голову.

Гость приподнял голову, и я стал его рисовать. Солнечное пятно двигалось по полу к закату. Кот пятился, перемещался вслед за пятном, за ним пятился и мой рисунок.

Солнечное движение не мешало мне. Рыжий сохранял позу, не опускал голову. Похоже, он понимал, что рисование котов – дело ответственное в наше время, важное дело.

Когда пятно солнечное полезло на стенку, я кончил работу.

– На сегодня хватит.

Кот поднялся на ноги, размялся, потянулся, мельком оценил рисунок, что-то муркнул, вроде «неплохо», и, не прощаясь, вышел. Пожалуй, отправился пиратствовать.

Просыпаясь иногда ночью, я слышал в палисаднике треск сирени, мягкие тёмные прыжки, кошачьи вздохи.

Наутро кот снова поджидал меня на крыльце.

– Ну, как прошла ночь? Пиратство совершилось?

Котяро замурлыкал на полную мощь, и я понял: да, совершилось.

Я впустил его в комнату, и кот улёгся в солнечное пятно на полу. Оно ему явно нравилось. Кажется, у меня в пятне ему было неплохо. Никто не трогал, не приставал.

Так и повелось у нас. Каждое утро кот приходил, ложился на пол, дремал и мурлыкал, а когда пятно солнечное залезало на стенку, отправлялся пиратствовать.

Однажды он не нашёл на полу солнечного пятна. Весьма недовольно поглядел на меня.

– Помилуйте, батенька, – сказал я. – Дождь на дворе. Пасмур. Откуда же взяться солнечному пятну? Переждём, лезьте на печку.

Кот вслушивался в мои слова, но не желал понять и постукивал когтями в пол, требуя пятна.

– Не могу, – разводил я руками. – Не в силах... Пасмур!

Неожиданное слово подействовало. Кот перестал метаться в поисках пятна, глянул мне в глаза.

«И у вас пасмур? – задумался он. – Нехорошо».

Изумруд и лазурь потускнели в его глазах. Не прощаясь, кот вышел.

«Да что же это такое! – возмущённо подумал я. – Разве я виноват? Ведь не я же укладываю на пол солнечные пятна!»

Начались долгие дожди. Серые капли колотились в тусклые стёкла. Пасмур! Пасмур! Проходили ночи, полные дождя.

Но вот дождь рассеялся, вчера выглянуло и солнце. Скоро, наверно, объявится рыжий пират. Во всяком случае, солнечное пятно у меня на полу опять наготове.

(Отдельный рассказ; с. 284–286)

 

– – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – – –

Котики сладостные

На бал котёнок-Барсик собирался

 

На бал котёнок-Барсик собирался.

Он был красив, при бантиках и мил.

Он очень долго ходил пред зеркалами

И пышной лапкой рыжий усик подправлял.

 

К подъезду дома подскочил он на карете,

Подправил бантики и позвонил в подъезд.

Как дверь открылась, он сказал швейцару Ваське:

Я – мистер Барсик, к вам на вечер прикатил.

 

Играл рояль. За парою шли пары –

Нарядные кошки и коты.

Хозяйка бала в Барсика влюбилась

И говорила, что он лучше всех танцор.

 

И Барсику понравилась тут Мурка.

Он поклонился ей и в круг её увлёк.

И через час уже в любви признался,

И разговор о свадьбе вежливо завёл:

 

Поженимся на самой лучшей крыше,

А если хочешь, то на вашем чердаке.

Я буду крыс ловить, мышей и даже птичек,

А ты их, жареных, на стол нам подавать.

 

Зажмурилась от счастья кошка-Мурка;

– Мой идеал! Я так тебя ждала!

Конечно, я согласна выйти замуж,

И жить в углу на тихом чердаке.

 

– «Песни узников» / [Сост. В.Ф.Пентюхов]. Красноярск: Производственно-издательский комбинат «Офсет», 1995. С. 111. – В 10-й строке явное искажение! должно быть не «нарядные», а «наряженные». Сомнительна и строка 3-я.

 

 

................... Кот

Остался при дворе, и был в чины

Произведён, и в бархатных являлся

В дни табельные сапогах. Он бросил

Ловить мышей, а если и ловил,

То это для того, чтобы немного

Себя развлечь и сплин, который нажил

Под старость при дворе, воспоминаньем

О светлых днях минувшего рассеять.

(В.А.Жуковский. «Кот в сапогах», окончание)

 

 

 

* * *

Однажды я попал в страну,

Где Таракан бодал Луну,

А Солнце плакало и пело.

И долго жил я в той стране,

Верхом катался на Луне,

А у неё внутри скрипело.

 

Там королём Сибирский Кот,

Он каждый вечер ест компот,

Сидит на троне, свесив ножки.

И с контрабасами в руках

Вокруг сидят на сундуках

И Моцарта играют кошки.

 

Эти вполне сомнамбулические вирши написал я как-то ночью, поднявшись, чтоб попить молока. Наутро содрогнулся, изумлённый таким поэтическим бредом. Особенно поразила строчка про Луну: «А у неё внутри скрипело...»

* * *

– Фрагмент из книги Юрия Коваля «ауа» («Монохроники Юрия Коваля»). М.: Издательский Дом «Подкова», 1999. С. 152.

 

 

И всё же

 Важнее ли сыр, скажем, кинематографу? Современному, конечно. Но коты важнее даже сыра. Эх!

Nov. 14th, 2010

Создаем кликом мышки пузырьки, при столкновении они издают звуки. Не забудь прибавить звук.

Установи себе такую..

вопрос

Буду благодарен за информацию. Как зовут актёра, персонажа которого в сериале Твин Пикс укусила за нос ласка? Мне показалось, что это Френч Стюарт (French Stewart), но это, кажется, не так: просто похож... Кто знает истину? Ни на сов, ни на Линча прошу не ссылаться!
Congratulations, you now have your own blog!
And here’s the small instruction that will help you to start your LJ-life.

Find new friends

The word “friends” in LiveJournal means the blogs of people you want to read. You don’t need to know someone personally to add him to your Friend list. You can read the entries from the blogs you added to the Friend list on your Friends page.
How can you find friends? To begin with check whether some of your real friends have their blogs: we’ll check your email address list and tell you if anyone is registered in LiveJournal.
After that everything depends on you: write entries to your own blog, read communities and find people who share the same interests with you!

Customize your journal

If you want to change the look of your blog you can customize it according to your taste:

  • think about the journal title and subtitle;
  • change the design theme of your journal;
  • customize it by choosing mood themes or changing texts of the links
and much more!

Upload a userpic

Userpics are icons or avatars used to represent yourself, your moods or your interests, etc. They are displayed in many locations on LiveJournal next to your username. You can upload your userpics here.
Learn more about userpics.

Add some information about you

Fill in the profile of your journal: add your interests, write a small text that describes you. And don’t forget to specify the country you live in in the field “Location” so that you can get interesting and important news about LiveJournal in your region.

What are communities?

Communities are journals where many users post entries on the similar topics. There are thousands of different communities in LiveJournal and you’ll definitely find something interesting.
Check the most popular LJ communities.
After you find communities you like just join them to post your entries there and read new entries in your Friends page.

Start writing!

It’s really easy to create a new entry: simply open the “New entry” page and write! You can find a way to this page from the menu on the homepage: the “Post an Entry” link in the “Journal” tab.
There are two different ways to create an entry: using Visual editor or HTML. We recommend you to use Visual editor that has a lot of convenient buttons.
Learn more about posting to your journal.
Here are some tips about creating an entry:

  • add pictures and photos: just use special buttons on the Post an Entry page;
  • use an "LJ-Cut" to hide everything underneath it with a link;
  • add tags – words of short phrases used to organize your entries in the journal.

Control who can read your journal entries

When you post an entry, you can choose a security setting which controls who can see your entries. There are several options:

  • Public (visible to everyone who reads your journal);
  • Friends-only (visible only to people on your Friends list);
  • Private (visible only to you).
Learn more here.

Stay up to date

You can check the LiveJournal news, get new comments to an interesting entry in your favorite community and much more - just subscribe to the updates.
You’ll get messages about new comments or new friends in your inbox or by email.
Learn more about receiving notifications.

If you still have any questions about LiveJournal you can find all answers in FAQ.